Св. Герард Герб Икона Божьей Матери
Я есмь хлеб жизни. Ин 6,48

59. Решение убить нерожденного младенца часто вместе с матерью принимают и другие лица. Виновником бывает прежде всего отец ребенка, и не только тогда, когда прямо склоняет женщину прервать беременность, но и когда косвенно содействует тому, чтобы она приняла это решение, оставляя ее одну со всеми трудностями, связанными с беременностью55: так семья оказывается смертельно раненной и обесчещенной в своей природе общины любви и призвании "святилища жизни". Не следует также забывать о давлении, оказываемом более широким кругом родных и друзей. Нередко женщина подвергается такому сильному нажиму, что психологически чувствует себя вынужденной согласиться на прерывание беременности: не подлежит сомнению, что в этом случае нравственная ответственность особо ложится на тех, кто прямо или косвенно заставил ее прервать беременность. Ответственность несут также врачи и медицинские работники, которые ставят на службу смерти знания и умения, полученные для того, чтобы охранять жизнь.

 

Но ответственность ложится и на законодателей, которые поддержали и утвердили законы, допускающие прерывание беременности, а также — в той мере, в какой это от них зависит, — на вышестоящие инстанции органов здравоохранения, в системе которых совершается прерывание беременности. Общая и не менее серьезная ответственность ложится также на тех, кто содействовал распространению половой распущенности и презрения к материнству, и на тех, кто обязан был позаботиться — но не позаботился — об успешной семейной и социальной политике, поддерживающей семьи, особенно многодетные, которые борются с чрезвычайными трудностями, как материальными, так и в области воспитания. Наконец, не следует забывать об организованном заговоре, в который входят также международные организации, ассоциации и фонды, ведущие плановую борьбу за легализацию и распространение абортов во всем мире. В этом смысле проблема прерывания беременности выходит за рамки ответственности отдельных лиц, а причиненное ими зло приобретает далеко идущие социальные последствия: прерывание беременности — это крайне болезненная травма, нанесенная обществу и его культуре теми, кто должен быть его строителями и защитниками. Как я написал в "Послании к семьям", "здесь мы стоим перед лицом огромной опасности, угрожающей не только жизни отдельной человеческой личности, но всей нашей цивилизации"56. Мы стоим перед лицом того, что можно определить как "структуру греха", направленную против еще не родившейся человеческой жизни.

 

60. Некоторые пытаются оправдать прерывание беременности, считая, что до истечения определенного числа дней плод зачатия не может почитаться личностной человеческой жизнью. В действительности "от момента оплодотворения яйцеклетки начинается жизнь, которая уже не жизнь отца или матери, но жизнь нового человеческого существа, развивающегося самостоятельно. Оно никогда не станет человеком, если оно не человек уже в этот момент. Эту очевидную истину, всегда признававшуюся, (...) современная генетика подтверждает ценными доказательствами. Она показала, что с первого мгновения существует точная программа того, кем будет живое существо — человеком, тем конкретным человеком, чьи черты в целом и в деталях определены. С оплодотворения начинается история жизни человека, хотя нужно время, чтобы каждая из его потенциальных великих способностей вполне сформировалась и могла использоваться"57. Хотя наличие разумной души никак не может быть подтверждено опытным путем, но само научное знание о человеческом зародыше "дает ценное указание для того, чтобы можно было рационально познать наличие личности с первого момента появления человеческой жизни: разве человеческий индивидуум — это не то же, что человеческая личность?"58

 

Речь здесь, кстати, идет о вопросе, столь важном с точки зрения нравственного долга, что даже одной вероятности существования личности было бы достаточно, чтобы оправдать самый категорический запрет любого вмешательства, направленного на уничтожение человеческого зародыша. Именно поэтому, независимо от научных споров и философских суждений, в которые церковное Учительство прямо не включалось, Церковь всегда учила и продолжает учить, что плод человеческого размножения с первого момента своего существования имеет право на то безусловное уважение, которое положено человеческому существу в его телесном и духовном единстве и целостности: "Человеческое существо должно уважаться и рассматриваться как личность с момента своего зачатия, и поэтому с того же момента за ним следует признать права личности, среди которых первое место занимает нерушимое право каждого невинного человеческого существа на жизнь"59.

 

61. В текстах Священного Писания, где вообще нет и речи о добровольном прерывании беременности и, следовательно, не содержится прямого и определенного осуждения этого поступка, проявлено огромное уважение к человеческому существу в материнском чреве, и это заставляет нас логически сделать вывод, что и оно объято Божией заповедью "не убивай".

 

Человеческая жизнь свята и нерушима в любой момент своего бытия, в том числе и в начальной стадии, предшествующей рождению. Человек уже в чреве матери принадлежит Богу, ибо Тот, Кто все испытал и знает, творит его и формирует Своими руками, видит его еще маленьким бесформенным зародышем и способен узреть в нем взрослого человека, которым тот станет в будущем и дни которого уже исчислены, а назначение записано в книге жизни (см. Пc 139/138,1. 13-16). Как свидетельствуют многочисленные библейские тексты60, и человек, еще скрытый во чреве матери, во всей полноте является личностным существом, к которому обращено любящее отцовское Провидение Божие.

 

Христианское предание — как об этом четко сказано в декларации Конгрегации вероучения по этому вопросу61 — с самого начала и до наших дней остается ясным и недвусмысленным: оно определяет прерывание беременности как особенно серьезный нравственный проступок. Едва столкнувшись с греко-римским миром, где широко практиковались прерывание беременности и детоубийство, христианская община и учением, и поведением решительно восстала против нравов тогдашнего общества, как об этом свидетельствует цитировавшееся выше "Учение двенадцати апостолов"62. Афинагор, один из греческих церковных писателей, напоминает, что христиане считают убийцами женщин, применяющих средства для изгнания плода, ибо дети, хотя и скрытые еще в чреве матери, "уже окружены опекой Провидения Божия"63. Тертуллиан, латинский писатель, говорит: "Кто не позволяет человеку родиться — убивает его прежде времени; не имеет значения, убивают ли уже родившееся лицо или вызывают смерть в момент рождения. Человек уже тот, кому предназначено им быть"64.

 

На протяжении почти двух тысяч лет существования Церкви это учение неизменно возвещали отцы Церкви, ее пастыри и учители. И дискуссии в области точных наук и философии, относящиеся к конкретному моменту, в который наступает соединение с разумной душой, никогда ни в малейшей степени не подрывали нравственного осуждения абортов.

 

62. Новейшее папское учительство крайне решительно подтвердило эту общепринятую доктрину. В особенности Пий XI в энциклике "Casti connubii" отверг лживые оправдания прерывания беременности65; Пий XII осудил всякий прямой аборт, то есть всякое действие, прямо направленное на убийство еще не рожденной человеческой жизни, "независимо от того, является это убийство самоцелью или только средством достижения цели"66; Иоанн XXIII подтвердил истину о том, что человеческая жизнь свята, поскольку "с самого начала она нуждается в действии Бога Творца"67. 2-й Ватиканский собор, как уже упоминалось, крайне резко осудил прерывание беременности: "...жизнь с самого зачатия должна быть оберегаема с величайшей заботой; аборт и детоубийство являются ужасными преступлениями"68.

 

Начиная с первых веков церковная каноническая дисциплина накладывала наказания на тех, кто запятнал себя грехом прерывания беременности, и эта практика, предусматривающая санкции разной степени тяжести, находила подтверждение в разные периоды истории. "Кодекс канонического права" 1917 года за прерывание беременности грозил отлучением от церкви69. По той же линии идет и обновленное каноническое законодательство, утверждающее: "Кто вызывает прерывание беременности, если результат достигнут, подлежит отлучению в силу действия самого закона"70, то есть в силу самого факта преступления. Отлучение охватывает всех, кто совершает это преступление, зная, какая за него надлежит кара, следовательно, и тех соучастников, без которых преступление не было бы совершено71. С помощью такого сурового наказания Церковь указывает на это преступление как на одно из самых тяжких и опасных, поощряя преступника ревностно искать пути покаяния. Ибо в Церкви кара отлучения налагается для того, чтобы виновный мог вполне осознать серьезность совершенного греха и чтобы затем привести его к окончательному покаянию и раскаянию.

 

Это великое единодушие вероучительных и дисциплинарных традиций Церкви позволило Павлу VI заявить, что учительство в этой области "не изменилось и остается неизменным"72. Поэтому силою власти, данной Христом Петру и его преемникам, в общении с епископами, которые многократно осуждали прерывание беременности, а в рамках вышеупомянутой консультации единодушно — хоть и были рассеяны по всему миру — выразили одобрение этой доктрине, я заявляю, что прямое прерывание беременности, то есть задуманное как цель или как средство, — всегда серьезное прегрешение против нравственности, ибо является добровольным убийством невинного человеческого существа. Эта доктрина основана на естественном праве и на писаном слове Божием, передана церковным преданием и преподана в обычном и вселенском Учительстве73.

 

Никакие обстоятельства, никакая цель, никакой в мире закон не смогут сделать достойным деяние, которое недостойно по своей природе, ибо противится закону Божьему, написанному в сердце каждого человека, познаваемому разумом и проповедуемому Церковью.